«Димитрий Самозванец», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Синав и Трувор», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К несмысленным рифмотворцам», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«О думном дьяке, который с меня взял пятьдесят рублев», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Слово похвальное о Государе Императоре Петре Великом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Александр Петрович Сумароков
Я на ваше ко мне усердие надеюся, что вы мне поверите, сколько я вас почитаю и что я достоин назваться, милостивый государь мой, вашим покорнейшим слугою
А. Сумароков.
P. S. По взятии моих книг в казенную продажу можно мою собственную продажу остановить, дабы казенные деньги прежде выбраны были. А сам я не только не могу писать, но ниже? в очках читать.
Августа 28 дня 1777 года, Москва.
117. Семенников В. П. Материалы для истории русской литературы... СПб., 1914, с. 106—107. Оригинал не обнаружен.
118. Г. А. Потемкину
28 августа 1777
Светлейший князь! Милостивый государь!
Я посылаю к вашей светлости копию с посланного к е. и. в. формального письма, прося вашей светлости вспоможения. И дабы для лучшего уверения было известно и о дерзости непотребной моей дочери, и о моей невинности.
Светлейший князь, милостивый государь. Вашей светлости всепокорнейший слуга
А. Сумароков.
Августа 28 дня 1777 года, Москва.
118. Оригинал — ГПБ, ф. 588, Погодинские автографы, No 195; текст — рукой писца, подпись — автограф.
Упоминаемое письмо к Екатерине II неизвестно, но как и данная записка оно явно было связано с протестом родных против третьего брака Сумарокова. В июне-июле его мать подала в Московскую консисторию прошение: "Уведомилась я, что сумасшедший сын мой, овдовевший сего мая 1-го дня, вздумал паки жениться на рабе своей девке Катерине", — и просила "о запрещении сего брака, который в пагубу сыну моему, в посрамление и огорчение мне и всей нашей фамилии, во всеконечное же разорение бедным его дочерям, от первого брака рожденным" (XVIII век, со. 5. М.—Л., 1962, с. 373). Тем не менее Сумароков венчался и в третий раз; его третью жену звали Екатерина Гавриловна; она была племянницей его второй жены (см. наст. изд., с. 279).
119. С. Г. Домашневу
11 сентября 1777
Милостивый государь мой Сергий Герасимович!
К вашему высокородию писал я чрез немецкую почту прошедшего августа 28 дня письмо, а оно, конечно, до вас не дошло. Покорно прошу вашего высокородия приказать за проданные мои книги комиссару Зборомирскому посланному отселе слуге моему Ивану Ефремову деньги отдать, а сверх того на двести рублев моих книг взять в казенную продажу и сии двести рублев отдать сему же слуге, дабы он мог то искупити, что ему приказано. Да прикажите комиссару Зборомирскому, чтоб он требовал от слуги моего записки, на сколько чего им куплено будет, и меня бы Зборомирский уведомил. А сенатскому копиисту Николаю Козмину денег давать не велите, ибо он поделал против меня бездельствы. Ежели очень малая продажа книгам моим будет, так я, напечатал новые мои две книги притчей, деньги Академии возврачу. Я на ваше ко мне усердие надеюся, что вы мне поверите, сколько я вас почитаю и что я достоин назваться, милостивый государь мой, вашего высокородия покорнейшим слугою
А. Сумароков.
P. S. Я к вашему высокородию пишу для того связно, что я очень болен и сам ни читать, ни писать не могу; а особливо как умерла моя жена,1 так я плакал непрестанно двенадцать недель. Пожалуйте, не позабудьте моего прошения.
Сентября 11 дня 1777 года, Москва.
119. Семенников В. П. Материалы для истории русской литературы... СПб., 1914, с. 107. Оригинал не обнаружен. Текст — рукой писца, подпись — автограф.
1 Вторая жена Сумарокова скончалась 1 мая (по другим данным — 10 или 16 мая), см. No 118.
... Я начал было опускать стекло, собираясь обругать мальчишку, но под осуждающими взглядами женщин, дружно устремленными на меня, смешался и отказался от своего намерения. Пожалуй, лучше оставить его в покое. Не хватает мне еще влипнуть в историю: разозлю женщин, и они взвалят на меня вину за ссадины, которые получил мальчишка. Они ведь не побоятся дать ложные показания. А обстоятельства мои сейчас таковы, что я должен быть чист как стеклышко. Нажал на акселератор. Нещадно чадя, машина медленно, с трудом двинулась вперед. И сразу же поворот. В зеркале уплывают в сторону женщины, участливо обступившие мальчишку, который не разбился в кровь, костей не поломал - в общем, остался цел и невредим, - и вместо них появляется белесое небо, похожее на погасший телевизионный экран. Неожиданно дорога становится ровной. Срезав вершину холма, забетонировали большую площадку - теперь тут конечная остановка автобуса. Неподалеку стоит скамейка, прикрытая от дождя навесом, телефонная будка, а рядом с кирпичным барьерчиком, ограждающим то, что летом превратится, возможно, в цветочную клумбу, даже фонтанчик для питья. Потом снова начинается крутой, хотя и короткий подъем. И тут же огромный плакат, небрежно выкрашенный в желтый цвет, наподобие дорожного знака: "Без особого разрешения въезд автомашин в жилой район воспрещен". Игнорируя это основательно сооруженное, с иероглифами, четко выписанными специально нанятым человеком, почти оскалившее клыки повеление, одним духом беру остаток подъема. И сразу же пейзаж резко меняется. Прямая белая дорога кажется бесконечной, продолжающейся в белесом небе. На глаз ширина ее метров десять. Оба тротуара отделены от дороги полосами увядшего газона, обнесенного невысокой оградой, и, видимо, потому, что увядание не одновременно, желтая трава перемежается зеленой, странно подчеркивается перспектива. И в самом деле, хотя справа и слева стоит всего по шесть домов - четырехэтажных, шесть квартир на каждом этаже, - создается иллюзия бесконечности...
