... Из России нахлынули в степь
бесчисленные массы косарей. Между тем солнце выжгло траву, сенокос на всем
протяжении степи не состоялся. Отощавшие и обносившиеся, косари скитались по
выжженной степи, плелись по бесконечным тропинкам вдоль полотна дороги. Одни
возвращались назад, другие шли дальше, на Черноморье и Кубань. Они потеряли
всякий страх: стоило кондукторам зазеваться - и в поезде немедленно
оказывалось несколько десятков безбилетных "зайцев". Практика давно уже
выработала такой образ действий: кондукторы зорко следят на станциях за
приближающимся косарем и энергично отражают его попытки проникнуть в поезд;
но раз он уж очутился в вагоне, на него машут рукою и, без всяких тасканий к
начальству, просто высаживают на следующей станции: все равно, взятки с него
гладки.
Поезд дал свисток и начал замедлять ход. Хромой косарь поспешно встал,
захватил свой зипун и перешел в соседний вагон; там он сел на лавочку за
дверью. Поезд остановился.
Через вагон прошел кондуктор и увидел косаря.
- Ты не сошел? - изумился кондуктор.
Косарь поднялся.
- Да куда же я пойду? У меня ноги больные! - ожесточенно воскликнул он,
глядя на кондуктора, как затравленный волк.
- Ах-х ты, господи!.. - Кондуктор замолчал и оглядывал его с ног до
головы. - Я тебе говорил, как человеку, а теперь что же? Я должен бить тебя
по шее!
- Смилуйтесь, господин кондуктор!
- Ступай ты, ради бога! Пойми, мы не можем даром возить народ... Ведь
вот человек!
Он взял косаря за рукав, вывел на площадку и заставил слезть.
Залихватски закатился кондукторский свисток, ему в ответ рявкнул
паровоз, далеко впереди пискнул рожок стрелочника, поезд дрогнул и двинулся.
II
На станции стихло.
Косарь напился из кадушки теплой воды и пошел в степь: около линии
нечего было рассчитывать ни на работу, ни на милостыню. Дорога вилась вдаль
слабыми, ленивыми извивами. Кругом до самого горизонта тянулась степь и
степь - ровная, неподвижная, залитая горячим солнцем...
|
