... Он попытался протестовать против этого,
как это сделал бы плохой солдат, но в конце концов подчинился, как подобало
солдату хорошему.
Он был хорошо знаком с губернатором штата, был тесно связан с ним по
службе и пользовался его доверием и расположением. Тем не менее он
категорически возражал против присвоения ему более высоких чинов, в
результате чего младшие офицеры то и дело обгоняли его по служебной
лестнице.
Смерть была частой гостьей в его полку, поэтому вакансии среди
командного состава были нередки. Но, руководствуясь рыцарским чувством, он
считал, что воинские почести должны принадлежать по праву тем, кто на себе
испытывает все тяготы и невзгоды войны, поэтому он упорно сохранял свой
скромный чин и всячески помогал другим делать карьеру.
Его высокая принципиальность была наконец оценена по заслугам, он был
освобожден от ненавистных ему обязанностей и послан на фронт. И вот теперь,
еще не обстрелянный, не обожженный огнем войны, он находился на самой
передовой позиции, среди закаленных в боях ветеранов. Они знали о нем лишь
понаслышке и были отнюдь не высокого мнения.
Никто, даже те офицеры-однополчане, в чью пользу он отказывался от
своих прав, не понимали, что во всех своих поступках он руководствовался
чувством долга. Им некогда было разбираться в его побуждениях, поэтому они
решили, что капитан Граффенрейд простонапросто увиливал от исполнения своего
долга, пока наконец его силой не отправили на фронт. Слишком гордый, чтобы
объяснить, однако не настолько толстокожий, чтобы не чувствовать этой
несправедливости по отношению к себе, все, что он мог, - это терпеть и
надеяться на будущее.
Во всей федеральной армии не было в то летнее утро человека, который с
таким радостным подъемом ожидал бы начало боя, как Андерсон Граффенрейд. Он
был настроен бодро, бурная энергия переполняла его. Взволнованный,
возбужденный, он с трудом мог дождаться момента, когда неприятель наконец
ринется в атаку...
|
