Но меня толкнуло на это не только прежнее сожаление о том, что я не знаю ее тела. Сидя на циновках в одной комнате с Кэса в доме у Коромогава, я заметил, что это сожаление как-то незаметно для меня ослабело...
. . And I fell down, far down, within The pit's mouth . . . and my brain went blind. . . . I woke--a ..
НАЧАЛЬСТВА Весьма важное лицо. Здесь всё, и сам автор, безмолвствует. Важное лицо...
Благополучны дни Нашими временами; Веселы мы одни, Хоть нет и женщин с нами: Честности здесь уставы, Злобе, вражде конец, Ищем единой славы От чистоты сердец.
Гордость, источник бед, Распрей к нам не приводит, Споров меж нами нет, Брань нам и в ум не входит; Дружба, твои успехи Увеселяют нас; Вот наши все утехи, Благословен сей час.
Мы о делах чужих Дерзко не рассуждаем И во словах своих Света не повреждаем; Все тако человеки Должны себя явить, Мы золотые веки Тщимся возобновить.
Ты нас, любовь, прости, Нимфы твои прекрасны Стрелы свои внести В наши пиры не властны; Ты утех не умножишь В братстве у нас, любовь, Только лишь востревожишь Ревностью дружню кровь.
Только не верь тому, Что мы твои злодеи: Сродны ли те уму, Чистым сердцам затеи? Мы, приобщая мира Сладости дар себе, Только пойдем из пира Подданны все тебе.
... (Иствик в течение десяти лет то приходил в упадок, то становился модным городом.) Люди то приезжали в город, то уезжали. Сама Мардж, ярко накрашенная, предприимчивая женщина, если и была ведьмой, то несколько другого плана, чем Джейн, Александра и Сьюки. Ее муж, низенький суетливый Гомер Перли, подстригал живую изгородь из форзиции очень коротко, и их изгородь всегда отличалась от прочих. - Бумаги оформили в Провиденсе, - объяснила Джейн, и снова слух Александры резанул свистящий звук в конце слова. "А руки у него волосатые", - задумалась Александра. Как в тумане, она различала дверцу деревянного кухонного шкафчика, всю в пятнах и царапинах, ее не раз уже перекрашивали. Александре было ведомо, какая необузданная страсть, как в термоядерном реакторе, может скрываться под внешней невозмутимостью. Словно в магическом хрустальном шаре увидела она, что узнает и полюбит этого человека и что из этого не выйдет ничего хорошего. - Разве у него нет имени? - спросила она. - Глупее и не придумаешь. Мардж сказала Сьюки, как его зовут, а Сьюки мне, но у меня оно сразу же вылетело из головы. Что-то там такое с "ван" или "фон" или "де". - Шикарно, - отвечала Александра, уже что-то прикидывая в уме, усаживаясь поудобнее и ничего не имея против посягательств на нее лично. Высокий темноволосый европеец, изгнанный из родового гнезда и всеми проклятый, вынужден скитаться по свету... - Когда же он приезжает? - Вроде сказал, что скоро. Может, уже приехал! - встрепенулась Джейн. Александра представила свою собеседницу: на узком, словно сжатом с боков, лице крутыми дугами поднимаются чересчур широкие брови над встревоженными темными глазами, вблизи эти карие глаза кажутся светлее. Если Александра была крупной женщиной и поэтому всегда старалась сжаться и сделаться незаметнее, чтобы лучше выглядеть, во всем полагалась на судьбу и, в сущности, была довольно ленива и хладнокровна, то Джейн была маленькая, темпераментная, вся как натянутая струна. А Сьюки Ружмонт целый день проводила в центре города, собирая новости и с улыбкой кивая направо и налево, - быстрая, целеустремленная...
