... Но меня толкнуло на это не только прежнее сожаление
о том, что я не знаю ее тела. Сидя на циновках в одной комнате с Кэса в
доме у Коромогава, я заметил, что это сожаление как-то незаметно для меня
ослабело. Может быть, дело было в том, что к тому времени я уже знал
женщин. Но была причина важнее: Кэса подурнела. В самом деле, теперешняя
Кэса уже не та, что три года назад. Кожа ее потеряла свой блеск, под
глазами появились темные круги. Прежняя пышная мягкость щек и подбородка
исчезла, как выдумка. Единственное, что не изменилось, это, пожалуй,
только все те же властные, смелые черные глаза. Эта перемена нанесла моему
желанию страшный удар. Я до сих пор хорошо помню, что, встретившись с Кэса
впервые после трехлетней разлуки, я был так потрясен, что невольно отвел
глаза.
Так зачем же, уже не чувствуя прежнего влечения к ней, я вступил с ней
в связь? Во-первых, мною двигало странное желание покорить ее.
Встретившись со мной, Кэса намеренно преувеличенно рассказывала мне о
своей любви к Ватару. А во мне это почему-то вызвало только ощущение лжи.
"Эту женщину связывает с мужем только одно чувство - тщеславие" [Ватару
Саэмон-но дзе принадлежал к одной из ветвей знатнейшего рода Фудзивара], -
думал я. "А может быть, она просто сопротивляется, боится вызвать
жалость?" - думал я также. И во мне все сильней разгоралась жажда
изобличить эту ложь. Но если меня спросят, почему я решил, что это ложь, и
скажут мне, что в таких мыслях сказалась моя самовлюбленность, я не смогу
возражать. И все же я был убежден, что это ложь. И убежден до сих пор.
Но и желание покорить ее было не все, что мною тогда владело. Кроме
того... стоит мне это сказать, как я чувствую, что краска заливает мне
лицо. Кроме того, мною владело чисто чувственное желание. Это не было
сожаление о том, что я не знал ее тела. Нет, это было более низменное
чувство, вовсе не нуждавшееся именно в этой женщине, это было желание ради
желания. Даже мужчина, покупающий распутную девку, пожалуй, не так подл,
как я был тогда...